В подземном городе, уходящем вглубь земли на полтора километра, осталось последнее человечество. Десять тысяч душ ютятся на ста сорока четырёх уровнях, связанных бесконечными лестницами и лифтами. Они давно смирились с мыслью, что являются единственными живыми существами во Вселенной. Снаружи, как гласят все учебники и ежедневные объявления, царит абсолютная смерть. Атмосфера отравлена настолько, что одно дыхание ею означает мгновенный и мучительный конец.
Единственным окном в тот забытый мир служат гигантские панели, встроенные в стены центральных атриумов каждого сектора. На них без перерыва идут трансляции с внешних камер. Картинка никогда не меняется: бескрайние равнины, покрытые пеплом, под вечно затянутым свинцовыми тучами небом. Иногда ветер поднимает серую пыль, и это считается главным событием дня. Люди смотрят на эти экраны по дороге на работу, во время приёма пищи, перед сном. Монотонный пейзаж успокаивает, подтверждая правильность их изолированной жизни.
Порядок в убежище держится на фундаментальных законах, выученных с детства. Их немного, но они незыблемы. Первый и самый важный: граница между подземным миром и поверхностью непреодолима. Двери шлюзов на верхних уровнях не просто заперты — они заварены, а подходы к ним охраняются. Сама идея выхода считается не просто преступлением, а формой безумия, опасной болезнью ума. Задавать вопросы о том, что по-настоящему находится снаружи, — признак дурного тона. Общество функционирует чётко, каждый знает свою роль. Инженеры поддерживают системы жизнеобеспечения, агрономы следят за гидропонными фермами, учителя передают знания новому поколению. Жизнь идёт своим чередом, измеряемая не сменами сезонов, а циклами искусственного освещения.
Но даже в самой совершенной системе иногда возникает сбой. Случайный намёк, обронённая фраза в архивах, едва уловимое дрожание картинки на экране в момент якобы планового технического обслуживания. Некоторые, особенно самые молодые, начинают замечать странности в устоявшейся реальности. Почему записи в исторических журналах обрываются на одних и тех же датах? Откуда берутся абсолютно одинаковые кадры "живой" трансляции день за днём, год за годом? Эти мысли не произносятся вслух, они таятся глубоко внутри, прорастая как корни в каменных стенах. Пока все подчиняются правилам, тишина остаётся нерушимой. Но достаточно одной искры сомнения, чтобы поколебать основы целого мира, построенного на запрете.
